Главная
Блоги
  Войти
Регистрация
     


Психология жизни

Последние 7, 30 поступлений.
Как полюбить себя и обрести успех в жизни
Вернись я все прощу
Переизбыток полезности
Как перестать есть на эмоциях?
Шесть причин слабости
Как увеличить пространство интерьера
Как создать мощный поток клиентов
 Дневник мудрых мыслей  Общество успешных  Страница исполнения желаний  Анекдоты без цензуры  Генератор Позитива
Партнеры проекта
 







Партнеры проекта
Психологическая литература > Удушие

Удушие

Глава 40         [версия для печати]

Где-то на северо-северо-восток над Лос-Анджелесом я почти растёр себе кое-что, поэтому попросил Трэйси отпустить меня на минутку. Это было целую жизнь назад.

С длинной белой ниткой слюны, одним концом свисающей с моей шишки, а другим – с её нижней губы, с горячим раскрасневшимся от недостатка воздуха лицом, ещё держа в кулаке мой натёртый поршень, Трэйси усаживается назад на свои каблуки, и рассказывает, что в “Кама Сутре” пишут, мол, сделать губы по-настоящему красными можно, натирая их потом с мошонки белого жеребца.

– Серьёзно, – говорит она.

В моём рту теперь появился неприятный привкус, и я внимательно разглядываю её губы: её губы и мой поршень одинакового раздуто-пурпурного цвета. Спрашиваю:

– Ты ведь такой фигни не делала, правда?

Скрипит ручка двери, и мы оба бросаем на неё быстрый взгляд, чтобы убедиться, что та закрыта.

Это первый раз, до которого требует снизойти любая зависимость. Тот первый раз, с которым не сравнится никакой из последующих.

Нет ничего хуже, чем когда дверь открывает маленький ребёнок. Следующее из худшего – когда какой-нибудь мужик распахивает дверь и не может ничего понять. Даже если ты пока один, когда дверь открывает ребёнок, нужно быстрее скрестить ноги. Притвориться, что это нечаянно. Взрослый парень может захлопнуть дверь с грохотом, может проорать:

– Закройся в следующий раз, п-придурок! – но всё равно покраснеет только он.

Потом, хуже всего, продолжает Трэйси, это быть женщиной, которую “Кама Сутра” зовёт “женщина-слониха”. Особенно, если ты с тем, кого называют “мужчина-заяц”.

Насчёт животных – это они про размер гениталий.

Потом прибавляет:

– Я не имела в виду то, как оно прозвучало.

Не тот человек откроет дверь – и ты на всю неделю останешься в его кошмарах.

Лучшая защита для тебя – кто бы этого не сделал, кто бы ни открыл дверь и не увидел тебя, сидящего внутри, он всегда сочтёт это за свою ошибку. За свою вину.

Вот я всегда считал. Вваливался к мужчинам и женщинам, сидящим на унитазе в самолётах, поездах, автобусах “Грейхаунд”, или в таких вот крошечных одноместных туалетах-юнисекс “или/или” по ресторанам; открывал я дверь, обнаруживая сидящую внутри незнакомку, какую-нибудь блондинку со всевозможными голубыми глазами и зубами, с кольцом в пупке и на высоких каблуках; между колен у неё растянуты трусики-стринги, а все остальные вещи и лифчик сложены на полочке у раковины. Каждый раз, когда такое случалось, я раздумывал – какого хрена люди не в состоянии закрыть дверь?

Как будто что-то бывает случайно.

В странствиях ничего не бывает случайно.

Может статься, где-то в поезде, между домом и работой, вы откроете дверь туалета – и обнаружите там брюнетку, волосы у неё заколоты, и только длинные серёжки дрожат вдоль её белой шеи, а она просто сидит внутри, свалив на пол нижнюю половину шмоток. Её блузка распахнута, а под ней ничего, кроме её рук, обхвативших груди: её ногти, губы и соски одного и того же оттенка, среднего между красным и коричневым. Ноги у неё такие же гладкие, как шея, – гладкие, как машина, на которой можно нестись со скоростью двести миль в час; а волосы её повсюду того же тёмного цвета, и она облизывает губы.

Вы захлопываете дверь со словами:

– Извиняюсь.

А она отзывается откуда-то из глубины:

– Не надо.

И по-прежнему не запирает дверь. Маленький значок по-прежнему гласит:

“Свободно”.

Получалось так, что я летал туда-обратно с Восточного побережья в Лос-Анджелес, пока ещё был в государственной программе подготовки врачей. Во время каникул между семестрами. Шесть раз я открывал дверь, а за ней оказывалась всё та же рыжеволосая любительница йоги, обнажённая снизу до пояса, подтянувшая и скрестившая ноги на сиденье унитаза, полирующая ногти фосфорной полоской коробка спичек, словно пытаясь высечь из себя огонь, одетая в одну только шёлковую блузку, узлом завязанную на груди, – и все шесть раз она смотрит вниз на розовую веснушчатую себя, обрамлённую оранжевым дорожным ковриком, потом её глаза цветом в точности как олово медленно поднимаются на меня, – и каждый раз она заявляет:

– Если не возражаешь, – говорит. – Здесь я.

Все шесть раз захлопываю дверь у неё под носом.

Всё, что могу придумать сказать в ответ:

– Ты что, английского не знаешь?

Все шесть раз.

Всё происходит меньше чем за минуту. На раздумья времени нет.

Но случается такое всё чаще и чаще.

В каком-то другом перелёте, может быть, на авиамаршруте между Лос-Анджелесом и Сиэтлом, вы откроете дверь, за которой окажется пляжный блондин, обхвативший парой загорелых рук большой фиолетовый поршень у себя между ног: мистер Клёвый отбрасывает с глаз спутанные волосы, направляет свой поршень, стиснутый и влажно блестящий внутри гладкой резинки, – направляет его прямо на тебя и предлагает:

– Эй, чувак, присоединяйся…

Доходит до того, что каждый раз ты идёшь в сортир, и маленький значок гласит “свободно”, – а внутри обязательно кто-то есть.

Ещё одна женщина, погружённая в себя по две костяшки.

Очередной мужчина, у которого между большим и указательным пальцем танцуют его четыре дюйма, навострившиеся и готовые выбросить маленьких белых солдатиков.

Начинаешь раздумывать – что они такое подразумевают под “свободно”.

Даже в пустом сортире тебя встречает запах спермицидного мыла. Бумажные салфетки постоянно израсходованы до единой. Замечаешь отпечаток босой ступни на зеркале в туалете, на высоте шесть футов от пола, у верхнего края зеркала, – маленький изогнутый отпечаток женской ступни, пять круглых пятнышек от её пальцев; и думаешь – что здесь случилось?

Как в случае закодированных публичных объявлений, вальса “Дунайские волны” и сестры Фламинго, недоумеваешь – что происходит?

Думаешь – почему не сообщили нам?

Примечаешь след помады на стене, почти возле пола, и можно только гадать, что здесь творилось. Тут же засохшие белые полоски с момента последнего спускания, когда чей-то поршень выбросил белых солдатиков на пластиковый простенок.

В некоторых рейсах стены окажутся всё ещё влажными наощупь, зеркало – запотевшим. Водосток раковины забит наглухо, засорён всеми оттенками коротких вьющихся волосин. На туалетной полочке, которая возле раковины, – ровная окружность от геля, контрацептивного геля и смазки, на том месте, куда кто-то клал противозачаточную диафрагму. В некоторых рейсах там две или три безупречные окружности разных радиусов.

Всё это внутренние обычаи длинных перелётов, через Тихий океан или через полюс. Прямые рейсы из Лос-Анджелеса в Париж. Или откуда угодно в Сидней.

В моём лос-анджелесском перелёте номер семь, рыженькая любительница йоги хватает свою юбку с пола и торопится выйти за мной наружу. Ещё застёгивая змейку сзади, преследует меня всю дорогу до моего сиденья и усаживается возле меня со словами:

– Если твоей целью было задеть мои чувства, то можешь давать уроки.

Причёска у неё – блестящая, в стиле мыльной оперы, а блузка её уже застёгнута спереди круто выгнутым изгибом со всеми делами, заколота большой драгоценной брошью.

Снова повторяешь:

– Извиняюсь.

Это по дороге на запад, где-то на северо-северо-западе от Атланты.

– Слушай, – объявляет она. – Я слишком много работаю, чтобы сносить такое дерьмо. Тебе ясно?

Говоришь:

– Простите.

– Я в пути три недели каждого месяца, – продолжает она. – Я плачу за дом, который никогда не вижу… За футбольный лагерь для моих детей… Одна только плата за папин дом престарелых – уже куча денег. Разве я хоть чего-то не заслуживаю? Выгляжу я нормально. Самое меньшее, что ты мог бы сделать – это не хлопать дверью у меня под носом.

На полном серьёзе, так и говорит.

Она склоняется, чтобы сунуть голову между мной и журналом, который я притворяюсь, что читаю.

– Только не делай вид, что не понял, – говорит. – Секс – ни для кого не тайна.

А я отзываюсь:

– Секс?

А она прикрывает рукой рот и усаживается обратно.

Говорит:

– О Боже, извини меня, пожалуйста. Мне просто казалось… – и тянется нажать кнопочку вызова стюардессы.

Мимо проходит человек из обслуживания, и рыженькая заказывает два двойных бурбона.

Говорю:

– Надеюсь, ты собираешься выпить оба сама.

А она отвечает:

– Вообще-то они оба для тебя.

Это и будет мой первый раз. Тот первый раз, с которым не сравнится никакой из последующих.

– Давай без ссор, – предлагает она, протягивая мне прохладную белую руку. – Я Трэйси.

В лучшем случае это могло бы происходить в “Локхид Три-Стар 500” с его прямой аллеей из пяти больших туалетов, вынесенных в заднюю часть салона туристского класса. Просторных. Звукоизолированных. У всех за спиной, так что не видно, кто входит и кто выходит.

По сравнению с этим нельзя не удивиться – какое животное проектировало “Боинг 747-400”, где в каждый туалет кроме сиденья будто ничего и не помещается. Для хоть какого-то нормального уединения придётся тащиться в туалеты позади кормового пассажирского салона. Забудьте про одиночные боковые кабинки нижнего уровня в бизнес-классе, если не хотите, чтобы все знали, что у вас там происходит.

Всё просто.

Если вы парень, то делается оно так: усаживаетесь в сортире, выставив наружу своего Дядюшку Чарли, ну, вы поняли, большого красного панду, и приводите его в стойку “смирно”, ну, ясно, полное вертикальное положение, а потом просто ждёте в своей маленькой пластиковой будке и надеетесь на лучшее.

Представьте, что это рыбалка.

Если вы католик, – здесь возникает такое же чувство, как когда сидишь на исповеди. Ожидание, облегчение, искупление.

Представьте, что это рыбалка типа “поймал-отпустил”. То, что некоторые называют “спортивная рыбная ловля”.

Другим способом делается всё так: просто открываете двери, пока не найдёте то, что понравится. Точно как на старых телеиграх, когда выбираешь любую дверь, а за ней приз, который можно забрать домой. Точно как девушка или тигр.

За некоторыми дверями окажется роскошная попка из первого класса, явившаяся на экскурсию в низшее общество, немного потусовать погрубее со вторым сортом. Меньше вероятность, что встретит кого-то знакомого. За другими дверями обнаружится какой-нибудь престарелый бычара, забросивший через плечо коричневый галстук, распёрший стены волосатыми коленями, ласкающий свою кожистую дохлую змею, и он скажет:

– Прости, друг, ничего личного.

В таких случаях вам будет настолько противно, что даже не сможете ответить:

– Да как же.

Или:

– Можешь даже не мечтать, друган.

Тем не менее, вероятность награды просто выше некуда, чтобы заставить и дальше толкать на удачу.

Тесное пространство, туалет, две сотни незнакомцев сидят всего в нескольких дюймах – восторг полнейший. Недостаток места для манёвров – его можно взять сверхгибкостью. Используйте воображение. Немного творчества и несколько простых упражнений на растяжку, и можно – тук-тук – стучаться в ворота рая. Вы поразитесь, насколько быстро летит время.

Возбуждение удваивается духом состязания. Риском и опасностью.

Так вот, это не американский Великий Запад, или гонка за Южным полюсом, или стать первым человеком, прошедшим по луне.

Это другой вид космических исследований.

Тут наносишь на карту дикие земли другого типа. Свой собственный бескрайний внутренний ландшафт.

Это последний предел для завоевания: другие люди, незнакомцы, джунгли их рук и ног, волос и кожи, запахов и стонов – это касается всех, кого ты ещё не сделал. Великие неизвестности. Последний лес для разорения. Здесь всё, о чём можно было только мечтать.

Ты – Христофор Колумб, плывущий за горизонт.

Ты – первый пещерный человек, рискнувший съесть устрицу. Быть может, эта типичная устрица ничего нового из себя не представляет, но для тебя она новая.

Подвешенным в пустоте, на полпути из четырнадцати часов между Хитроу и Йо-бургом, можно получить десяток жизненных приключений. Дюжину, если показывают паршивый фильм. Больше, если рейс набит под завязку, меньше, если есть турбулентность. Больше, если ты не против, чтобы дело делал рот парня, меньше, если вернёшься на место во время разноса блюд.

Что не самое лучшее в этот первый раз: когда я сижу пьяный, а меня впервые в жизни шлёпает наша рыженькая, Трэйси, происходит такое – мы попадаем в воздушную яму. Я-то, вцепившись в сиденье унитаза, проваливаюсь вместе с самолётом, – но Трэйси срывается, стреляя вверх, как пробка из бутылки шампанского, с оставшейся внутри резинкой, – и бьётся причёской о пластик потолка. В тот же миг я кончаю, и мой выброс повисает в воздухе, – невесомые белые солдатики, висящие на полпути между ней, всё ещё у потолка, и мной, сидящим на толчке. Потом, хлоп – и мы снова вместе: она и резинка, я и мой выброс, всё приземляется обратно на меня, складывается как счёты, – все её сто-пятьдесят-с-чем-то фунтов.

После таких развлечений странно становится, как я до сих пор не ношу грыжевой бандаж.

А Трэйси хохочет и объявляет:

– Обожаю, когда так получается!

После этого уже обычная турбулентность шлёпает её волосами мне по роже, её сосками по моему рту. Подбрасывает жемчуг на её шее. Золотую цепочку на моей. Вертит мои орехи в их сумке, туго прижатой у обода пустого толчка.

Там и сям подбираешь маленькие хитрости, чтобы усовершенствовать процесс. Например, в этих старых французских “Супер-Каравеллах” с треугольными окошками и настоящими занавесками нету сортира в первом классе, только пара позади в туристском, поэтому вы лучше не пробуйте ничего необычного. Основная индийская тантрическая позиция нормально сработает. Вы оба стоите лицом к лицу, женщина поднимает одну ногу вдоль вашего бедра. Делаете всё точно как в “расщеплённом тростнике” или в классическом “фланкете”. Пишите собственную “Кама Сутру”. Разрабатывайте всякое.

Вперёд. Сами знаете, что вам хочется.

Только это с учётом того, что вы оба хоть примерно одного роста. Иначе не вините меня за то, что может получиться.

И не рассчитывайте, что вас будут кормить с ложечке. Я рассказываю с учётом некоторых основных знаний с вашей стороны.

Даже если застрянете на “Боинге 757-200”, даже в крошечном переднем туалете, всё равно можно организовать усовершенствованную китайскую позицию, когда вы сидите на унитазе, а женщина пристраивается на вас лицом вперёд.

Где-то на северо-северо-восток над Литтл-Роком Трэйси мне сообщает:

“Помпуаром” тут было бы запросто. Это когда албанские женщины просто доят тебя своими сократительными мышцами влагалища.

Дрочат тебе одними своими внутренностями?

Трэйси отвечает:

– Ага.

Албанские женщины?

– Ага.

Спрашиваю:

– А у них есть авиалиния?

Ещё узнаёшь такую вещь: когда стучится рейсовый персонал, можно быстро свернуться “флорентийским способом”, когда женщина обхватывает мужчину у основания и туго оттягивает его кожу, чтобы та стала чувствительнее. Такое существенно ускоряет процесс.

Чтобы всё замедлить, сильно прижмите мужчину снизу у основания. Даже если дело этим не тормознётся, вся дрянь отступит ему в мочевой пузырь, и сбережёт вам уйму времени на чистку. Эксперты называют такое “саксонус”.

Мы с рыженькой в просторном заднем туалете “Макдоннела-Дугласа Ди-Си-10 серии 30CF”, и та показывает мне негритянскую позицию, в которой она становится коленями по сторонам раковины, а я кладу сзади ладони на её бледные плечи.

От её дыхания потеет зеркало, лицо у неё краснеет от согнутого положения, и Трэйси сообщает:

– Ещё из “Кама Сутры” – если мужчина вотрёт себе сок граната и тыквы и масло из огуречных семян, то у него встанет, и простоит шесть месяцев.

В этом совете – прямо какой-то золушкин крайний срок.

Она замечает выражение моего лица в зеркале и говорит:

– Блин, ну не надо так всё принимать на свой счёт.

Где-то строго на север над Далласом я пытаюсь чуть разогреться, а она рассказывает мне способ заставить женщину никогда тебя не бросить – для этого нужно покрыть ей голову колючками крапивы и обезьяним помётом.

А я в ответ, мол, что – серьёзно?

А если искупать жену в буйволовом молоке и коровьей желчи – то любой мужчина, который ей воспользуется, станет импотентом.

Говорю – ничего удивительного.

Если женщина вымочит верблюжью кость в соке календулы и покроет этой жидкостью свои ресницы – то любой мужчина, на которого она посмотрит, будет околдован. Ещё верняком пройдёт павлинья, соколиная или грифовая кость.

– Глянь сам, – советует она. – Всё в большой книжке.

Где-то на юго-юго-восток над Альбукерке моё лицо стало как яичный белок от вылизывания, щёки мои растёрлись об её волосы, а Трэйси сообщает, что бараньи яички, сваренные в подслащённом молоке, вернут тебе мужскую силу.

Потом прибавляет:

– Я не имела в виду то, как оно прозвучало.

А мне казалось, что я ещё неплохо справляюсь. Учитывая пару двойных бурбонов и то, что к этому моменту уже три часа был на ногах.

Где-то на юго-юго-запад над Лас-Вегасом ноги у нас обоих дрожали как в ознобе, – а она показывает мне то, что “Кама Сутра” называет “выщипыванием”. Потом “высасыванием манго”. Потом “пожиранием”.

Кувыркаться друг с другом в собственной чисто вытертой пластиковой комнатушке, подвешенными в процессе во времени и пространстве – это не мазохизм, но что-то близкое.

Прошли золотые времена “Локхидов Супер-Созвездий”, где каждый сортир по левому и правому борту был двухместным номером: раздевалка с отдельным туалетом за дверью.

Пот струится по её гладким мышцам. Мы вдвоём кроем друг друга: две совершенные машины, выполняющие работу, для которой созданы. Иногда минутами соприкасаемся только моей поршневой запчастью и её краешками, которые влажнеют и выбиваются наружу; плечи мои отведены назад и развёрнуты по пластиковой стенке, остальная моя часть ниже пояса тычется вперёд. С пола Трэйси переставляет одну ногу на край раковины и опирается на поднятую коленку.

Нас лучше разглядывать в зеркале: на плоскости и за стеклом, в фильме, в файле, на странице журнала: кто-то другой, не мы, – кто-то красивый, без жизни и будущего вне данного момента.

Вашей лучшей ставкой на “Боинге 767” будет большой центральный туалет в конце салона туристского класса. Вам совершенно не подфартило, если вы на “Конкорде”, где туалетные отсеки миниатюрны – хотя это моё личное мнение. Если вы там будете только отливать, разбираться с контактными линзами или чистить зубы – уверен, места хватит.

Но если у вас возникнет желание провернуть то, что “Кама Сутра” называет “ворон”, или “квизад”, или всё остальное, для чего нужно больше двух дюймов движения туда-обратно, то лучше надейтесь попасть на “Европейский Аэробус 300/310” с его широченными задними туалетами в туристском классе. Для полочного места и простора для ног таких же размеров – нет ничего лучше двух задних туалетов “Британского Авиаборта Один-Одиннадцать” для полного счастья.

Где-то на северо-северо восток над Лос-Анджелесом я почти растираю себе кое-что, поэтому прошу Трэйси отпустить.

И спрашиваю:

– Зачем ты это делаешь?

А она говорит:

– Что?

“Это”.

А Трэйси улыбается.

Людям, которых встречаешь за незапертыми дверями, надоело болтать о погоде. Здесь люди, уставшие от надёжности. Здесь люди, которые переделали ремонты слишком во многих домах. Здесь загорелые люди, которые бросили курить, употреблять сахар, соль, жиры и мясо. Это люди, которые наблюдали, как их мамы с папами и дедушки с бабушками учатся и работают всю жизнь лишь для того, чтобы потерять всё в итоге. Растрачивают всё, чтобы остаться жить на одной только питательной трубке. Забывают даже, как жевать и глотать.

– Мой отец был доктором, – говорит Трэйси. – А там, где он сейчас, ему не вспомнить и собственное имя.

Те мужчины и женщины, которые сидят за незапертыми дверьми, знают, что дом попросторнее – это не ответ. Как и супруг получше, денег побольше, кожа поглаже.

– Чем ты не обзаводись, – говорит она. – Всё оказывается лишь очередной вещью, которую придётся потерять.

Ответ в том, что ответа нет.

На полном серьёзе, момент вышел тяжеловатый.

– Нет, – отвечаю, проводя пальцем между её бёдер. – Я про вот это. Зачем ты бреешь шерсть?

– Ах, это, – говорит она, закатывая глаза и улыбаясь. – Чтобы можно было носить стринги.

Пока я устраиваюсь на унитазе, Трэйси изучает себя в зеркало, видя не столько своё лицо, сколько то, что осталось от её косметики, – и одним влажным пальцем подчищает смазанный край помады. Растирает пальцами крошечные следы укусов около своих сосков. То, что “Кама Сутра” назвала бы “рассеянные облака”.

Она говорит, обращаясь к зеркалу:

– Причина, по которой я странствую, в том, что если вдуматься – вообще нет причин делать всё, что угодно.

Нет смысла.

Здесь люди, которые не столько хотят оргазма, сколько просто забыть. Всё на свете. Только на две минуты, на десять минут, на двадцать, на полчаса.

Или, может, когда с людьми обращаются как со скотом, так они себя и ведут. А может – это просто повод. Может им скучно. Может быть, никто не приспособлен торчать целый день, втиснувшись в консервную банку, набитую другими людьми, не шевеля ни мускулом.

– Мы здоровые, молодые, бодрые и живые люди, – говорит Трэйси. – Если присмотреться – какое поведение более неестественно?

Она одевает назад свою блузку, снова накатывает колготки.

– Зачем я вообще что-то делаю? – рассказывает. – Я достаточно образована, чтобы отговорить себя от любой затеи. Чтобы разобрать на части любую фантазию. Объяснить и забыть любую цель. Я такая сообразительная, что могу опровергнуть любую мечту.

Сижу на том же месте, голый и усталый, а экипаж объявляет наше снижение, наше приближение ко внешней области Лос-Анджелеса, потом текущее время и температуру, потом информацию по связанным полётам.

И на какой-то миг мы с этой женщиной стоим молча и прислушиваемся, глядя вверх в никуда.

– Я делаю это – это – потому что мне приятно, – говорит она, застёгивая блузку. – А может – и сама не знаю, зачем таким занимаюсь. Между прочим, за то же самое казнят убийц. Потому что если переступишь раз какие-то границы – то будешь переступать их и дальше.

Спрятав руки за спину, застёгивая змейку на юбке, она продолжает:

– По правде говоря, я на самом деле и не хочу знать, зачем занимаюсь случайным сексом. Просто занимаюсь, и всё, – говорит. – Потому что как изобретёшь для себя хорошую причину – тут же начинаешь урезывать всё под неё.

Она вступает обратно в туфли, взбивает волосы по бокам и просит:

– Пожалуйста, не думай, что это было нечто особенное.

Отпирая дверь, продолжает:

– Расслабься, – говорит. – Когда-нибудь, всё, чем мы только что занимались, покажется тебе так, мелочёвкой.

Высунувшись боком из пассажирского салона, она добавляет:

– Сегодня просто первый раз, когда ты переступил эту обычную черту, – оставляя меня в наготе и одиночестве, напоминает. – Не забудь закрыть за мной дверь, – потом смеётся и говорит. – Если тебе, конечно, теперь захочется её закрывать.


обращений к странице:5221

всего : 49
cтраницы : [1-30] ... 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | Следующая » ...

Партнеры проекта
Другие сейчас читают это:
Партнеры проекта
Это интересно
Партнеры проекта
 
 
ГРЕХИ и СОЖАЛЕНИЯ ЕСТЬ МЕЧТА? ЦЕЛЬ? Я БЛАГОДАРЮ ДНЕВНИК МУДРОСТИ
  • Я лентяй, не могу заставить себя работать. А у меня есть возможность работать и нормально зарабатывать. У меня есть цели, которые я хочу осуществить, но я не ос...
  • Иногда я ненавижу свою бабушку,у меня вызывает отвращение то,как она ест!Я мечтаю о ее смерти,когда она кричит на меня!Мне отвратительны ее запахи! Когда ко мне...
  • идиоты.щас все подумают,что мы сайт хх.ру спамим :о
  • Господи, миленький мой, знаю, что не заслужила, но по милосердию твоему помоги мне, ради Христа, встретиться с Вовой!
  • Я очень хочу выздороветь в ближайшее время!Да будет так.Мои слова имеют силу закона.
  • хочу забыть того с кем рассталась,встретить меня мужчину и быть с ним счастливой!пусть у моих близких все будет хорошо и мои м...
  • Я благодарю музыканта,поэта,певца, известного телеведущего, знаменитого путешественника, подводника, .... очень хорошего и мудрого человека, лидера гуппы "...
  • Я благодарю Мамочку и Бабулю за то, что они были и теперь помогают мне. Вселенную за то, что у То оказались мозги на месте. За то, что у Гле взросление протекае...
  • Я благодарю Бога за то,что Бог помогает и любит меня.Я благодарю Судьбу за то,что Она у меня Лучшая.
    Я благодарю Жизнь за то,что она оберегает меня и учит.<...
  • засыпая на лекции не восхрапи, ибо восхрапев - разбудишь ближнего своего. ...
  • так ты променял дружбу на бабу?...
  • н е ж и з н ь, а п р о с т о п и р д у х а... ...
  • КНИГИ НА ФОРУМЕ АНЕКДОТЫ ТРЕНИНГИ
  • О природе таланта...
  • Общение и интуиция...
  • Сексус...
  • Сила Намерения...
  • Искусство успевать...
  • 16.06.2019 21:15:09 Я волосатая и прячусь от мира......
  • 15.06.2019 7:56:10 Мой парень живет за мой счет...
  • 11.06.2019 8:55:32 аёњаё·а№€аё™ ขึ้น аё—аёµа№€ а№Ѓаё‚аё™...
  • x: вот скажи мне как админ админу
    как правильно сказать: "в другом лесе" или "в другом лесу"?
    y: в соседнем домене
    читать все анекдоты
    Партнеры проекта
    Подписка
     Дневник мудрых мыслей  Общество успешных  Страница исполнения желаний  Анекдоты без цензуры  Генератор Позитива
    PSYLIVE - Психология жизни 2001 — 2017 © Все права защищены.
    Воспроизведение, распространение в интернете и иное использование информации опубликованной в сети PSYLIVE допускается только с указанием гиперссылки (hyperlink) на PSYLIVE.RU.
    Использование материалов в не сетевых СМИ (бумажные издания, радио, тв), только по письменному разрешению редакции.
    Связь с редакцией | Реклама на проекте | Программирование сайта | RSS экспорт
    ONLINE: Техническая поддержка и реклама: ICQ 363302 Техническая поддержка 363302 , SKYPE: exteramedia, email: psyliveru@yandex.ru, VK: psylive_ru .
    Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика